Тема взаимодействия человека и машины становится все более актуальной. По данным Gartner, массовое внедрение ИИ‑систем изменит не только инструменты труда, но и саму природу рабочих функций. Организации вынуждены готовиться не столько к исчезновению работ, сколько к их глубокому ремиксу – к реорганизации труда, смене ролей и появлению новых форм занятости.
Согласно данным, заявленным Gartner, ежегодно начиная с 2028‑29 годов будут трансформироваться более 32 миллионов должностей. Ежедневно около 150 000 рабочих мест подвергнутся изменению через повышение квалификации, а еще порядка 70 000 – через переформирование или переосмысление обязанностей.
Аналитики выделили четыре сценария:
- меньше работников, выполняющих задачи, которые не под силу ИИ;
- почти полностью автоматизированное предприятие с минимальным числом сотрудников;
- множество занятых, активно использующих ИИ для повышения эффективности;
- коллективы творцов и исследователей, которые вместе с ИИ решают прорывные задачи.
«Мы стоим на пороге новой эры производительности, – отмечает вице‑президент аналитик Хелен Поитивен. – Не столько количество людей будет определять успех компаний, сколько качество сотрудничества между человеком и ИИ».
Оценка обзора от Владимира Туровцева
Во-первых, Gartner говорит: да, подтверждается тренд, что начнут «резать» людей, причем достаточно лихо, и всем будет больно. Этот кусок наших опасений подтвержден такой уважаемой компанией. Они говорят: по нашему мнению это все приведет к тому, что сильно сократится количество народа. Но вы не переживайте...
По первой части прогнозов Gartner возражений нет: сейчас большинство аналитиков сходятся во мнении, что количество вакансий будет сокращаться, и для того же объема бизнеса потребуется меньше людей – это и сам Gartner подтверждает.
Теперь, внимание: в какой-то момент Gartner говорит «ничего страшного, потом все вернется на круги своя». Мол, как и раньше бывало: сначала появились паровые двигатели – конная тяга ушла; появился двигатель внутреннего сгорания – тоже все говорили, как же без лошадей, без тех, кто кормит лошадей, убирает за ними навоз. Люди стояли у станков и вручную пряли ткань, потом появились автоматизированные станки, и часть людей освободилась.
Но что тогда произошло? Тогда уровень жизни был невысокий и товаров не хватало, поэтому эти люди довольно быстро нашли применение на других фабриках в рамках научно-технической революции. И то – не все, и далеко не с большими зарплатами или отличными условиями труда.
А сейчас Gartner говорит: все вернется на круги своя, объем вакансий и бизнеса даже увеличится. Давай на секунду представим, что так и есть (все-таки Gartner – уважаемая компания) и зададим вопрос: это произошло бы за счет чего? Ну вот бизнес вырос, увеличил объем вакансий – по какой причине, что должно случиться? У нас есть сейчас какой-то глобальный неудовлетворенный спрос? Избыток покупательской способности? С чего сейчас вдруг должен начать резко расти объем рынка?
Я не понимаю, при каких условиях сейчас рынок будет расти, за счет какого драйвера. Сейчас, наоборот, есть некоторый избыток производства, затоваривание. Покупательская способность снижается, потому что кризис – и в Европе, и у нас. Большие рынки, но потребительская способность падает. За счет чего будут создаваться новые рабочие места? Где-то локально, наверное, возможно, но глобального тренда я не вижу.
Я вижу, что на рынок труда, наоборот, будет высвобождаться определенное количество людей. Эти люди, как правило, не особо готовы переучиваться по тем или иным причинам. А чтобы они переучивались, нужно вкладывать деньги в обучение, готовить программы – кто-то готов это финансировать? Боюсь, переучивать отправят тоже искусственный интеллект. Но переучиваться с помощью ИИ смогут только те, у кого изначально есть определенная квалификация. Ты дошел до какого-то уровня, и дальше ИИ тебе подспорье. Что делать для стартовых позиций? Ты должен учиться сам… Есть еще вопрос мотивации – должен захотеть переучиваться, это тоже важный момент.
Сегодня я встречался со школьниками одной московской школы, проводил у них урок «Разговоры о важном». Я спросил: ребят, кто из вас думает о карьере в IT? Процентов тридцать-сорок подняли руки – чуть меньше половины, но ощутимо. А что это значит? Эти ребята через пять-шесть лет закончат учебу и выйдут на рынок труда. К этому моменту спрос на джунов (младших специалистов) уже будет отсутствовать. Потому что за эти пять лет искусственный интеллект «заберет» эту работу – он уже сейчас начинает это делать. А ведь из джуна вырастает мидл (специалист среднего уровня). Два года – и предвижу острый вопрос: где же мы будем брать мидлов? Спрос на мидлов сохранится, но откуда им взяться?
Далее: высвободится большое количество бухгалтеров. Что должно произойти, чтобы спрос на высококвалифицированных бухгалтеров вдруг возрос кратно? Будет освобождаться большое число представителей этой профессии. То же самое касается юристов: останутся какие-то очень опытные финансовые директора, финансисты, юристы – но останется один из пяти. Четверо-то куда пойдут? Рынок в четыре раза вырастет? Думаю, нет.
Большое количество курьеров сейчас занято в экономике. Если мы начнем замещать их человекоподобными роботами (благодаря ИИ это станет возможно – роботы, не ограниченные в подъеме по лестницам, сейчас уже есть действующие прототипы), то куда денутся все эти люди? Для справки – согласно оценке Минпромторга в России насчитывается около 1,5 миллиона курьеров.
А сколько у нас таксистов? Минтранс в начале апреля 2025 года сообщал, что число зарегистрированных машин превысило 1 млн. Это значит не меньше миллиона таксистов, а реально больше. Что сделают автоматические машины?
Возьмем Москву: сколько здесь таксистов всего, и какой процент из них работает в экономклассе? Представим, что экономсегмент весь заменят на беспилотные такси для коротких поездок. Приедет маленькая электрическая машинка и задешево отвезет тебя из точки А в точку Б. В отличие от живого водителя, который едет по навигатору, иногда не очень следит за гигиеной и может вести себя неадекватно – если навигатор отключится, начинается паника... А тут автоматизированное такси: сел и поехал задешево. Горизонт – несколько лет, думаю.
И вопрос: а куда пойдут люди? В какой растущий бизнес, интересно, их возьмут, даже если запустят переобучение? На какой рынок эти люди пойдут работать? Если сейчас есть роботы, конвейеры, и с использованием ИИ производительность этих конвейеров только растет – диспетчеров нужно не пять человек в смене, а одного-двух. Остальные – чем будут заниматься?
Многие не видят в сокращениях глобальных проблем и считают, что с течением времени ИИ лишь принесет больше выгод для рынка труда. Однако сколько нужно будет ждать и выжидать? Ведь глобальные тренды это одно, а текущая жизнь и текущий опыт отдельных людей, которым внезапно придется переучиваться. Сколько человек учится новой профессии? Среднее специальное образование, месяцев восемь? В техникуме учатся – пару лет. Если экстерном, минимум год. И плюс те самые 10 тысяч часов: ну ладно, не 10 тысяч, но хотя бы полгода практики. Сколько в среднем занимает адаптация? Приходит, скажем, выпускник техникума или вуза – сколько ему нужно времени, чтобы адаптироваться на рабочем месте, получить следующий разряд? Думаю, не меньше полугода. То есть восемь месяцев – год учиться минимум, и еще полгода, чтобы выйти на уровень. Полтора года – а эти полтора года люди что будут делать и на какие средства жить, учиться? Кто заплатит за их обучение? Завод, компания? Будем внедрять налог на тех, кто высвобождает рабочую силу? Еще быстрее подтолкнем компании к закрытию.
Потому что есть вероятность, что придут новые модели бизнеса и просто вытеснят старые. Ты производишь какую-то деталь, а рядом появляется производство, которое ту же деталь делает с более низкой себестоимостью за счет автоматизации, использования ИИ – и все, ты закроешься, не успеешь переориентироваться, просто не будет времени и ресурса.
В этой ситуации я Gartner во второй части не верю. В первой части его посыла – про большие сокращения – верю, и мы, собственно, об этом уже года два говорим в бизнес-школе.
Понимаете, в чем проблема? Здесь еще играет стимул и поколенческий разрыв. Стимул для нового поколения учиться – это найти работу. А я буквально вчера на занятиях разговаривал с нашими айтишниками, и они говорят: «Мы предпочитаем взять более возрастного, но более стабильного сотрудника». То есть даже в ИТ, не говоря уже про другие сферы, идет такое старение. И что будет делать молодежь? Где они будут получать знания, где учиться, где брать свои условные 100–150 тысяч (рублей зарплаты), с которых у них в их мыслях начинается старт (самый частый первый вопрос на интервью – когда я буду получать 100-150 тыс.)? На какой такой интересной работе?
Ты будешь продолжать работать, пенсионный возраст повышают – хорошо, если еще что-нибудь найдут от деменции, Альцгеймера... А молодежь, которая приходит на рынок труда, просто не будет востребована, потому что ее учить накладно.
Понимаешь, есть работы, где нужен физически человек – ну, там провод прикрутить, пока робот не может. Но во множестве мест уже человеческий труд не обязателен.
Вот пример: своим студентам уже почти год рассказываю одну историю. Приезжаю на заправку известного бренда, там стоят два терминала самообслуживания и две тетеньки. И тетеньки грустные: «Давайте я вас на терминале обслужу, покажу как». Она грустная, подавленная, помогает мне пробить бензин. Все понятно, видимо, работает KPI. Говорю: вы понимаете же, что эта штука вас заменит? Она: «Понимаю... Но что я могу сделать?».
И вот вчера захожу в магазин, там два типа касс: одна – живая, а еще пять – автоматический киоск. И люди уже приучены, привыкли, с удовольствием с этими киосками работают. Освободит это людей?
Вопрос: а что делать-то с этими «высвобожденными» людьми? Более того, если такая уважаемая контора, как Gartner, говорит «к 2029 году – все будет хорошо», то многие и так не переживали, а теперь и подавно. Ну, Gartner сказал «не переживайте» – вопрос: что дальше будем делать?
Да, я бы не стал сейчас успокаиваться. Повторю: даже Gartner подтверждает, что сокращения неизбежны и весьма существенны. А насчет их оптимизма – у меня другое мнение. Мы видим целый ряд проблем (вызовов), и пока не наблюдаем системной реакции на них – ни со стороны крупного бизнеса, ни со стороны социальных институтов, ни со стороны системы образования. В кризис людям свойственно ничего не делать, успокаивать себя, но если не думать об этой проблеме, не обсуждать и не решать ее, то, как показывает история, заканчивается все плохо. При этом мы не видим, за счет какого «драйвера» вдруг мог бы произойти кратный рост экономики, появиться новые отрасли и профессии в объемах, способных поглотить всех высвободившихся работников. Поэтому, на мой взгляд, расслабляться еще рано и точно нужно повышать уровень обсуждения проблемы.
Немного контекста
В начале 2000-х музыкальная индустрия входила в период турбулентности: массовое распространение MP3-файлов, обмен музыкой через Napster и Kazaa, падение продаж CD-дисков и первые попытки мейджоров выстроить легальные цифровые сервисы. Universal Music Group в этот момент одновременно запускала новые онлайн-порталы, объединяла маркетинговые подразделения и перестраивала международные офисы. В публичных заявлениях того времени компания подчеркивала, что эти структурные изменения – лишь организационное упорядочивание работы в условиях перехода к цифровой дистрибуции. Так, при интеграции цифрового проекта Voxstar в глобальную инициативу GetMusic представители Universal называли происходящее «позитивным шагом» и отдельно заверяли, что «no job losses» в лондонском офисе не ожидается. Аналогичным образом в заметке Billboard об объединении маркетингового отдела U.M3 с коммерческим подразделением акцент делался на том, что «no job losses are anticipated as a result of the merger». Официальный месседж был прозрачен: цифровизация и слияние команд означают модернизацию, а не сокращение штата.
Однако уже через два года последствия этой «модернизации» стали очевидны. В октябре 2003 года Universal Music объявила о сокращении примерно 1 350 рабочих мест – около 11 % своего штата, объяснив это падением продаж и необходимостью дальнейшего «приведения структуры в соответствие с цифровой эпохой». Это была одна из крупнейших волн увольнений в музыкальном бизнесе того времени. Параллельно схожие процессы разворачивались и на розничном рынке: британские сети по продаже музыки стремительно теряли покупателей, поскольку аудитория уходила в цифровые форматы. На этом фоне показателен кейс Our Price / Sanity UK – одной из крупнейших музыкальных розничных сетей Великобритании, которую в 2003 году продали новому владельцу в надежде на «стратегическую перестройку». Вместо обещанного обновления сеть вскоре вошла в процедуру administration, значительная часть магазинов была закрыта, и около 400 сотрудников потеряли работу.
