На часах девять утра. Второй этаж «Шоколадницы» почти пуст — редкие посетители спешат за кофе и исчезают. У окна с видом на Павелецкий парк сидит Алла Третьякова — руководитель программы MBA «Управление персоналом» в МИРБИС и заместитель управляющего директора по организационному развитию группы компаний «Шоколадница». Изначально я планировал говорить о HiPo — высокопотенциальных сотрудниках, но за чашкой кофе беседа неожиданно повернула в сторону памяти, цифровизации и будущего человека.
…Я вот уже три дня слушаю Александра Романовича Лурия — основателя нейропсихологии, великого ученого, нейрофизиолога, человека, известного во всем мире. У него есть две научно-популярные книжки — «Маленькая книжка о большой памяти» и «Мир потерянный, мир возвращенный». Обе эти книжки — истории пациентов. У одного были очень специфичные механизмы памяти, а у другого — множественные нарушения когнитивных процессов вследствие ранения в голову в 1943 году. Последний, несмотря на ранение, более 25 лет вел дневник, благодаря которому мы сейчас можем понять, как видит мир человек с нарушенными механизмами работы мозга. Кстати, из-за нарушения речевых центров этому пациенту была недоступна письменная речь в привычном нам понимании, когда сформулированное в голове слово пишется по буквам. Но благодаря помощи врачей пациент сначала обнаружил, а потом и всю жизнь применял написание благодаря… моторной памяти — рука помнила, как пишется слово и автоматически выводила его на бумагу.
Книги Лурия я читала еще на факультете психологии, но, согласитесь, есть огромная разница в том, чтобы читать, потому что сказал преподаватель, и читать осмысленно, по собственной инициативе. Вот сейчас эта книга меня потрясла тем, как человек с разрушенным видением мира сквозь чудовищные сложности движется к тому, чтобы миллиметр за миллиметром отвоевывать у своей болезни адекватное восприятие. Лурия не просто анализирует и описывает работу мозга этого пациента, сквозь картину борьбы с недугом он показывает силу личности этого человека…
Почему вдруг в моей ленте оказалась нейропсихология, если я уже давно не в психологии и сейчас занимаюсь цифровыми технологиями? Ирония жизни в том, что изучение особенностей работы интеллекта искусственного вернуло меня к закономерностям развития интеллекта естественного, а следом за интеллектом — к вопросам развития самосознания и личности человека.
К примеру, я стала замечать — ложишься спать, собираешься почитать умную книжку, а мозг говорит: «Не-а. Над умной книжкой надо размышлять, а я устал. Давай-ка лучше поскроллим ленту. Это же так прикольно — смахиваешь вверх картинки, что-то яркое мелькает туда-сюда, звуки всякие разные. Думать не надо, лежи, получай удовольствие. Красота…» Знаешь, вот есть в пище пустые углеводы — так вот, я тут изобрела термин «пустые дофамины» — гормоны удовольствия, образуемые нашими пустыми бессмысленными действиями, заменяющими реальную жизнь в цифровом псевдомире — соцсетях, компьютерных играх, виртуальной реальности и пр.
И тут я подумала, что мы куда-то не туда движемся. Мы, как человечество, как биологический вид. Я, как личность, как человек, куда-то не туда двигаюсь. Если для меня даже восприятие научно-популярной книжки становится ощутимым интеллектуальным трудом, то что будет дальше? Наш мозг — ленивая ж…а. При первой же возможности от предпочтет задачку попроще, не требующую ресурсов на решение, но и, как следствие, не образующих новых нейронных связей.
Еще один повседневный пример — с появлением заметок в телефоне и Алисы (Siri, Маруси и пр.) — наша память вообще обнулилась. Я тут посчитала, сколько телефонных номеров я помню, кроме своего. Два — мобильный телефон мужа и городской номер квартиры родителей. Зачем помнить? Есть же гаджеты. Это примеры про когнитивные процессы. Но когнитивные процессы — всего одна из сторон нашей психики. А есть еще личность, ценности, смыслы…
Эпоха потребления заставляет нас жить сиюминутными потребностями (либо не сиюминутными, но потребностями), не переходя к сложным экзистенциальным категориям. Это верно и для корпоративной культуры, и для социума. Почему я должен думать о чем-то, что выходит за пределы моих персональных потребностей? С позиции потребления это необъяснимая история. Тем не менее, мы с вами наблюдаем много поступков, не сводимых к индивидуальным потребностям — примеры преданности, служения, самопожертвования. Вопрос состоит в том, почему одни люди переходят в своем развитии от уровня потребностей до уровня смыслов, а другие так и остаются до конца жизни в бесконечном удовлетворении своих нужд? Конечно, этот вопрос возник не сегодня. Но, на мой взгляд, сегодня в условиях скоростного развития цифрового мира, он зазвучал еще громче.
Эпоха потребления заставляет нас жить сиюминутными потребностями (либо не сиюминутными, но потребностями), не переходя к сложным экзистенциальным категориям.
Не секрет, что механизмы обучения нейросетей во многом повторяют схему формирования и закрепления новых нейронных связей нашего мозга. Не так давно разработчиками беспилотных систем была обнаружена и, что важно, устранена, ошибка системы вследствие так называемого «эффекта положительного подкрепления». Ошибка проявлялась в том, что искусственный интеллект, управляющий беспилотным механизмом (в данном случае трактором) в какой-то момент перестал руководствоваться движением к цели и стал ориентироваться исключительно на положительное подкрепление. Что в прямом смысле «завело его не туда».
То есть на примере искусственного интеллекта мы наблюдаем нарушения и тут же стремимся эти нарушения исправить. Но ведь с человеческим интеллектом происходит то же самое! Почему мы не ищем пути коррекции?
Вот именно этим вопросом я и задалась: почему мы рассуждаем о регулировании технологий, о развитии и применении искусственного интеллекта, но не ставим вопрос о том, как в условиях новой цифровой реальности обеспечить сохранность того уровня психического, интеллектуального развития, которого человечество достигло в ходе своей эволюции?
Если личность и технологии — вещи сложные, давай возьмем простой пример. В середине прошлого века появился фастфуд: чипсы, гамбургеры, картошка фри — все это пошло в массовое потребление — вкусно и недорого. Сейчас многие люди сокращают свое потребление фастфуда. Не потому, что компании-производители стали меньше в этом заинтересованы. Просто мы доросли до понимания, что фастфуд, мягко говоря, не очень полезен для нашего здоровья. Инициатива начинается не с ограничений, не с законодательного, а с индивидуального регулирования, с осознания проблемы: да, это еда, имеющая безусловные преимущества, но у нее есть последствия. Если я не хочу этих разрушительных последствий, наверное, я должен есть листья салата (даже если они менее вкусные). С цифровыми технологиями та же история. Чем раньше мы это поймем, тем меньше мы получим проблем в виде дефицита нейронных связей.
Научить проще, чем отучить
Потому что во втором случае (когда говорим об обучении) речь идет о том, чтобы использовать заменители — сформировать новый способ жизни, если кроме имитации жизни у человека ничего нет. К сожалению, у меня есть не один, не два и даже не три примера людей, которые десятилетиями не выходят на улицу. Молодой мужчина, который не работает (живет на зарплату и пенсию мамы), ни с кем не встречается (неважно, с женщиной, мужчиной, хоть с крокодилом — ни с кем), заказывает доставку продуктов, и при этом получает ощущение полноценной жизни от своего игрового компьютерного мира. Интересно, такие примеры — это все-таки исключение? Или в перспективе это правило? Допустим, через 10, 20, 50 лет, когда искусственный интеллект будет представлен в нашей жизни намного масштабнее — что мы сможем ему противопоставить? Будем ли мы тоже развиваться наряду с AI или в массе своей скатимся к примитивным микроорганизмам?
А мы хотим сохранить уровень развития? Есть же компании, которые делают акцент на короткий формат — YouTube, TikTok и т.д. Если заглянуть внутрь, какие у них KPI, можно ужаснуться: например, YouTube ставит KPI на просмотр своих «шортов» около 5 часов в день. То есть в идеале каждый человек для компании YouTube должен тратить 5 часов в день, просто просматривая короткие видео по 10-15 секунд. На развитие тут времени точно не будет. Зачем они это делают?
Деньги. Опять-таки, любой инструмент создается для достижения определенной цели. Эти компании были созданы для зарабатывания денег. Деньги зарабатываются за счет того, что аудитория заходит на платформу и потребляет контент. Здесь-то все как раз понятно. Меня скорее беспокоит другое. Я понимаю, что ни одна компания, которая заинтересована в том, чтобы зарабатывать на тебе деньги, не будет заботиться о развитии твоей личности, раскрытии твоего потенциала. Заботиться о себе как субъекте своей жизни — это, в первую очередь, твоя задача, а не какой-то компании. И здесь я вовсе не призываю к отказу от достижений цивилизации в виде новых технологий. Я говорю об осмысленном применении этих технологий и благодаря этому о развитии человека как биологического вида. Давай смотреть на цифровые технологии как орудие труда. Много веков назад появлялись другие орудия — палка-копалка, лук и стрелы, колесо. Но человечество не деградировало вследствие их появления, а, напротив, переходило на новый уровень развития. Хочется, чтобы с цифровыми технологиями получилось также.
Я, например, маленький человек со своим мозгом. Я оперирую в рамках всего происходящего у меня в голове. А есть огромная корпорация — тот же YouTube, о котором мы уже говорили, где сидят несколько тысяч профессиональных инженеров, ученых, и они только и делают, что создают такие алгоритмы и предсказывают мое поведение. Получается, я сражаюсь за свою эмоциональную стабильность, за свое собственное время — за то, чтобы не потратить пять часов на просмотр видеороликов, как они хотят. Разве в этой войне можно победить?
А вот тут мы с тобой сейчас коснемся другого вопроса, который пару дней назад обсуждала с коллегами. Говорили об «экологии личности» как способности человека органично выстраивать свои отношения с окружающим миром, другими людьми и самим собой. В том числе, это и про понимание человеком своих желаний, целей, ресурсов и результата, к которому он стремится. Проще всего списать ответственность за потраченные 5 часов на платформу с цифровым контентом. А я хочу потреблять этот контент, или у меня просто сформирована привычка вечерами тупить в экран? В этом проблема: чем активнее развитие технологий, тем сложнее человеку противостоять воздействию извне, ничего в себе не меняя. Но если мы не начнем это делать сейчас, не будет ли потом поздно? Повторюсь, я говорю не о «борьбе» человека и технологий, а о прогрессе человечества вместе с прогрессом технологий. Постановка и озвучивание этой темы в обществе будет в дальнейшем определять наши установки, а потом, надеюсь, и наши действия.
Мне в этом плане, считаю, повезло: есть несколько компаний, с которыми я работаю: разные коллективы, разные отрасли, разные проблемы и ситуации, разные форматы преподавания с разными аудиториями (от бумеров до зумеров). Волей-неволей, мне по роду деятельности приходится каждый раз нащупывать какой-то новый способ действия, книжки читать и осваивать новые инструменты, жизнь заставляет.
Мне кажется, у поколения наших детей потенциал развития себя как биологического вида в цифровом мире как раз побольше нашего. Потому что мы родились в другом мире, и у нас до сих пор в голове противопоставление аналогового мира цифровому. У наших детей это единая реальность, в которой они живут. Кроме того, у них колоссальный доступ к информации, они знают намного больше нас. Я понимаю, что в свои 14 лет мой сын как личность гораздо более интересен, чем я была в свои 14. Именно благодаря тому, что у него более широкий кругозор, он больше знает, больше видел. Да, он потребляет этот контент в цифровом мире, но очень круто использует его при коммуникации, при взаимодействии с людьми, в том числе взрослыми, в реальном мире. А вот научить использовать все доступные ему возможности – это задача родителей, которая никак не изменилась за многовековую историю человечества, невзирая на технологический прогресс.
У наших детей это единая реальность, в которой они живут. Кроме того, у них колоссальный доступ к информации, они знают намного больше нас.
То есть ты, получается, больше оптимист в этом плане? По отношению к молодому поколению?
Каждый четверг, когда я еду к своим «малышам» (это магистратура, факультет бизнес-аналитики, не такие уж и маленькие, но, по сравнению с более привычными мне слушателями МВА и ЕМВА, самые настоящие «малыши») меня потряхивает, потому что в области знания современных технологий они чрезвычайно умные и талантливые. Мне до них в этом плане еще расти и расти. Там есть другая специфика: у них очень глубокое, но очень узкое знание. Вплоть до того, что мальчик, который живет и дышит BigData, не станет объяснять тебе, как работает блокчейн. Он скажет: «Я про BigData. Про блокчейн у Сидорова спросите». В этом одна из особенностей зумеров: если им что-то интересно, они готовы заниматься этим бесконечно, без перерывов на обед и сон. Если не интересно, нет ни одного аргумента, способного убедить их в необходимости этим заниматься (посмотрите на своих детей-подростков – это точно про них). И снова это не хорошо и не плохо. Это по-другому, не так, как привыкли мы. А значит, взаимодействие с молодым поколением – это еще одна область для нашего личностного развития.
Хорошо, мы поговорили про молодых. А если говорить о тех, кто, например, возраста Executive MBA — что у них с цифровыми технологиями? Они-то не перебарщивают?
Я думаю, люди возраста EMBA (35-40 лет) — достаточно активные участники современного технологичного мира. А вот всем, кто старше пятидесяти, потребуется помощь. Но механика та же: если для молодых людей, помимо цифрового мира, мы открываем аналоговый и говорим: «Ребята, тут тоже есть куча всего интересного», то со старшим поколением обратная история: надо показать возможности, которые дает им цифровой мир. Моей маме 71 год. Помимо уже привычных маркетплейсов, банковских приложений и Госуслуг она активно пользуется аудиокнигами («Так значительнее веселее копаться в огороде») и пытается наладить контакт с Алисой (у них часто расходятся мнения, пора ли доставать пирог из духовки, но я верю, что рано или поздно они договорятся). Поэтому мне кажется, что со старшим поколением в этом плане все более-менее в порядке.
И в завершение беседы философский вопрос, но спрошу как психолога. Тяжело ведь брать на себя ответственность. Очень приятно ее на кого-нибудь переложить. Верно? Сейчас уже говорят о таком явлении: человек в принципе не может принять решение без какой-нибудь нейросети, которая ему подскажет: «А чем сегодня поужинать?».
Именно с этого я и начала: помимо прямых когнитивных процессов, в эпоху развития цифровых технологий важно говорить о развитии личности. Когда мы говорим «принятие решения», когда мы говорим «быть активным субъектом своей жизни», то это как раз про «брать на себя ответственность». Чрезвычайно сложно, когда у тебя такого навыка нет. В этом случае, если ты недоволен своей жизнью, в этом виноват кто-то, но не ты. Но тогда и изменить эту жизнь может кто-то, но не ты. Вот и остается только ждать, когда кто-то (непонятно кто) когда-то (непонятно когда) изменит твою жизнь (непонятно как).
Когда мы говорим «принятие решения», когда мы говорим «быть активным субъектом своей жизни», то это как раз про «брать на себя ответственность». Чрезвычайно сложно, когда у тебя такого навыка нет
Я часто бываю на конференциях и вижу: в рамках корпоративного обучения активно приучают сотрудников использовать искусственный интеллект в рабочих процессах. Но я ни разу не слышала, чтобы хоть одна компания сказала: мы запустили обучение сотрудников тому, как стать активным субъектом своей жизни. Потому что, помимо плюсов, которые, безусловно, компания получит, она получит и минусы. Вася, который 10 лет работал, не задавая вопросов, вдруг придет и скажет: «Значит, так, я пораскинул мозгами, осмыслил, и у меня вот тут претензии…». Поэтому не надо ждать, когда государство, работодатель, священнослужитель или кто-то еще научат тебя правильно жить. Даже если не получится правильно с первого раза, именно благодаря нашим пробам и ошибкам формируется бесценный личностный опыт.
Мы со студентами на прошлой неделе проводили диагностику, по результатам которой они поделились на группы в соответствии с выявленными личностными особенностями. В группах им надо было сформулировать, какие они, и рассказать остальным. И вот одна из групп говорит: нас мотивируют деньги. Я акцентирую: «Обратите внимание, прежде всего, их мотивируют деньги». Кто-то из аудитории кидает реплику: «Так нас всех мотивируют деньги». В ответ участник из другой группы заявили: «Нет! Деньги — это круто, классно, но для меня главное — это реализовать свою идею, и я пойду туда, где смогу реализовать свою идею, пусть и за меньшие деньги». Эти ребята, в свои 21-22 года, уже понимают, кто из них больше про самореализацию, кто больше про деньги, а кто — про людей, про хорошие гармоничные отношения с окружающими. Вот она, базовая осознанность: какой я, и чего я хочу в этой жизни. Кстати, подумала сейчас… Знаешь, почему трудно начинать изменения с себя? Потому что неприятно задавать себе вопросы, для получения ответов на которые надо еще и хорошенько попотеть!
